Чейз Джеймс Хэдли / Кинжал и пудреница

    Джеймс Х. ЧЕЙЗ
     КИНЖАЛ И ПУДРЕНИЦА
 
 
     ONLINE БИБЛИОТЕКА  http://www.bestlibrary.ru
 
 
 Глава 1
 
    Крысиная нора, которую мне сдали под бюро,  находилась  на  шестом  этаже
 обветшалого дома, в тупике, упирающемся в Сан-Луи Бич. Кошачьи концерты, шум
 уличного движения, вопли ребятишек, ругань в пристройках на другой  стороне,
 которые сдавались внаем по дешевке, врывались в открытое окно  общим  гамом.
 Это место было столь же предназначено для жилья и умственных занятий,  сколь
 уроки хорошего тона - проститутке из низкопробного кабака. Именно поэтому  я
 проделывал почти всю умственную работу ночью и уже  пять  дней  оставался  в
 бюро один, напрягая клетки  моего  мозга  в  поисках  способа  выбраться  из
 создавшейся ситуации.
    Я проиграл и, сознавая это, тем не менее не находил выхода из  положения,
 в котором очутился. И все же  моему  серому  веществу  понадобилась  хорошая
 взбучка, прежде чем я пришел к заключению поставить на всем  этом  точку.  Я
 принял это решение теплой июльской ночью, ровно в 23.10, спустя полтора года
 после  прибытия  в  Сан-Луи  Бич.  Такое  событие  обязательно  нужно   было
 спрыснуть.  Когда  я  рассматривал  бутылку  на  свет,  чтобы   окончательно
 убедиться в полном отсутствии наличия, я вдруг услышал на лестнице шаги.
    Другие бюро на моем этаже и лестнице были закрыты на ночь. Я и мыши  были
 единственными обитателями  дома  в  этот  час.  Услышав  скрип  половиц,  мы
 бросились врассыпную.
    У меня в конторе за  весь  прошлый  месяц  побывали  только  полицейские.
 Казалось невероятным, что главный инспектор Редферн  может  прийти  в  такой
 час, но кто его знает? От Редферна можно было ожидать все, что угодно, когда
 речь идет о способе,  как  избавиться  от  меня.  Он  внушал  мне  такую  же
 симпатию, как гремучая змея - кролику, и вышвырнуть меня из города в течение
 суток было бы в его манере.
    Шаги приближались.  Они  не  были  торопливыми,  скорее  размеренными.  Я
 выхватил окурок сигареты из кармана жилета и закурил. Это был мой  последний
 окурок, и я берег его для исключительных случаев, вроде  этого,  В  коридоре
 горела лампа, и свет ее отражался в матовом стекле входной  двери.  Лампа  с
 высоты бюро бросала круг света на стол,  но  дальше  все  тонуло  во  мраке.
 Стекло стало темным, когда шаги, раздававшиеся  в  коридоре,  замерли  возле
 моей комнаты.
    Тень была огромной: плечи шире стекла в дверном проеме, на  тыквообразной
 голове - шляпа эпохи плаща и кинжала, напоминавшая времена, когда я еще  под
 стол пешком ходил. По стеклу поскребли ногтем,  затем  ручка  повернулась  и
 дверь открылась. Я направил свет настольной лампы на непрошеного гостя.
    Человек, как я и предполагал, был огромен,  словно  двухтонный  грузовик.
 Его лицо было круглое, как мяч, а  кожа  упругая  и  розовая.  Черные  усики
 извивались под носом, подобно щупальцам осьминога. Маленькие глазки смотрели
 на меня из-под жирных складок черносливинами в сахарной пудре. Он страдал от
 характерной для толстяков одышки. Верх широкополой  шляпы  касался  дверного
 проема, и ему пришлось наклониться, чтобы пройти в помещение.  Его  длинное,
 хорошо сшитое пальто  было  отделано  каракулевым  воротником,  а  на  ногах
 красовались безукоризненно начищенные туфли на толстой подошве.
    - Мистер Джексон? - у него был  резкий  и  хриплый  голос,  непохожий  на
 голос, который ожидаешь услышать от подобной туши.
    Я поднял голову.
    - Мистер Флойд Джексон? - еще раз переспросил  он.  Я  подтвердил  кивком
 головы.
    - О'кей! - восклицание донеслось до меня сквозь слабое придыхание.
    Потом он вошел в комнату и закрыл дверь.
    - Вот моя визитка, мистер Джексон.
    Он бросил карточку на стол. Он, я и стол занимали весь объем  комнаты,  и
 воздуха оставалось ровно  столько,  чтобы  не  задохнуться.  Я  взглянул  на
 карточку. На ней ничего  не  было  написано,  кроме  имени.  Ни  адреса,  ни
 профессии, ничего, что указывало бы на личность. Всего два слова: "Корнелиус
 Герман". Пока я рассматривал карточку, он подтащил к столу стул и  сел.  Это
 был хороший, солидный стул, сделанный на века, но и он прогнулся, когда  тип
 разместил на необширное седалище. Сидя, он занимал гораздо меньше  места,  и
 воздух в комнате снова начал циркулировать.  Он  положил  огромные  руки  на
 трость. Бриллиант, чуть меньше  дверной  ручки,  искрился  на  его  мизинце,
 притягивая мой взгляд. Может быть, Корнелиус Герман и  был  проходимцем,  но
 деньги у него водились. Я это чуял, а мое  обоняние  никогда  не  подводило,
 когда дело касалось денег.
    - Я наводил о вас справки, мистер Джексон, - сказал он, в  то  время  как
 его маленькие глазки тщательно изучали мое  лицо.  -  Вы  довольно  забавный
 субъект.
    Главный инспектор  Редферн  во  время  своего  последнего  визита  сказал
 примерно то же самое, но в более грубых выражениях.
    Я ничего не предпринимал. Ждал  и  гадал,  что  же  он,  собственно,  еще
 скажет.
    - Мне сказали, что вы пройдоха и  хитрец,  -  продолжал  он.  -  Большой,
 большой хитрец, но тихоня. Вы проницательны и не слишком  щепетильны,  но  у
 вас есть смелость, апломб и жесткость. -  Он  посмотрел  на  свой  перстень,
 потом на меня и усмехнулся.